|   Укр   Рус   Eng   |
ГлавнаяНовостиИнтервью
06.11.2009 09:58
Валерий Ясиновский, «Сільські вісті»

Виктор Ющенко: «Только свободный человек может быть счастливым»

Даже среди той журналистской братии, кто обычно пишет собственной желчью, вряд ли найдется желающий обвинить в закрытости Виктора Ющенко. Его политические ориентиры, симпатии или антипатии всегда если не на поверхности, то на виду; о его привычках, увлечениях, человеческих слабостях, да и недостатках, не знает разве что совершенно равнодушный ко всему нелюдим. Впрочем, между Виктором Ющенко образца 2004 года, «пассионарием Майдана», и нынешним Виктором Ющенко - как писал школьный классик, «дистанция огромного размера». Не мне ее измерять или определять на ней направление движения: это объективно, без суеты и снобизма, сделает время, надеюсь — не очень далекое. Одно несомненно: В.Ющенко никогда не был и не находится в той политической обойме, которую недавно известный американский политолог Збигнев Бжезинский охарактеризовал весьма красноречиво: «Сегодня мы имеем олигархическую элиту в Украине, зависимую от внешних сил, которые манипулируют богатством страны себе в угоду и которые не на самом деле преданы развитию сугубо украинской демократии, которая в свою очередь могло бы стать базой для интеграции в Европу». Он был и остается поборником украинской самоидентичности, демократических ценностей общества и рыночной экономики. Часто жертвуя ради этого благосклонностью толпы, рейтингами, общественным мнением... Впрочем, несмотря ни на что, Виктор Ющенко снова держит бой - за второй срок президентства: ЦИК уже благословила его на предстоящие президентские выборы.

Несколько месяцев назад Президент был гостем нашей редакции, имел продолжительный разговор с коллективом, который мы сделали опубликовали тогда в «Сельских вестях». Прошло немного времени, и теперь уже нас Президент пригласил в гости - в резиденцию на Банковой, которую киевляне и гости столицы знают как знаменитый «Дом с химерами» выдающегося украинского зодчего В.Городецкого. В одном из залов для официальных приемов, за чашечкой кофе, состоялась эта встреча и разговор.

Начали с воспоминаний о Майдане. И о совершенно не накатанном и не мощенном пути, по которому с тех пор шла страна под руководством Президента Виктора Ющенко эти непростые 4 с половиной года. 

- Не вопрос в том, как отнестись к персоне Ющенко, - отметил Президент. - Вопрос в том, как отнестись к куску нашей истории. Если он привел вас к осознанию того, что вы не хотите возвращаться в 2004 год, - в этому вижу свою главную заслугу. В том, что сумел не словом, а делом убедить сотни тысяч, что 2004 год хуже, чем 2009 год. Возможно, кто-то мог сделать это лучше. Впрочем, пусть станет рядом, я послушал бы его.

Нацию надо окрылять, а не обрезать ей крылья. А она еще не привыкла отвечать за многое. Недавно читал очень интересное политическое исследование. О том, как голодоморами, вековой колонией, преследованиями и убийствами духовенства, интеллигенции людям планомерно прививали способность не реагировать на проблему непосредственно, а сбрасывать эту проблему на чужие плечи. Так удобно, поскольку тогда нет чувства персональной ответственности. Думаю, самая сложная задача для нашей нации и нашей власти - воспитать у каждого гражданина чувство тождественности, ощущение того, что он украинец, что он персонально ответственен за свою землю, за свою семью, за родной материнский язык, за страну. И за свое национальное развитие. Остальные трудности – преодолеем, если будем консолидированы, тождественны. Если у нас тождественности этой не будет, если нам все равно, с какой историей разговаривать, если все равно, на каком языке общаться, все равно, что церковный раскол, если все безразлично, а главное - колбаса и сало... Не будет колбасы и сала, если не будет самого первого, с чего начинается нация. Обратимся к примерам вокруг. Как проходит становление словаков, чехов, поляков? Прежде всего, на высшем, на видном уровне закрепляется то, что можно назвать национальной идентификацией, или тождественностью. Вступает в силу политика национального становления. Это дает возможность эффективно проводить политику реформ: если ты понимаешь, что у тебя есть национальная сила, воля, - у тебя есть сила реформироваться. 

А если этой воли нет? Четвертый раз Верховная Рада накладывает мораторий, против которого я протестую всеми фибрами, - на движение земли. Эта власть нам говорит: наш мировой клондайк чернозема может жить без нашего же права распоряжаться своей землей. Это парадокс экономики. Это дорога к тенизации, к криминальным схемам с землей. Квартиры же раньше у нас тоже никто не продавал. Но закрепили в собственность, сказали: отныне это твое, распоряжайся этим по своему усмотрению. В этом суть: ты несешь персональную ответственность за становление своей жизни. Не надежды на чей-то «патронат» - имеешь возможность своими силами позаботиться о своей семье, обеспечить ее, еще и государству помочь. Не наоборот - когда государство непродуктивно собирает со всех и каждого, а потом раздает и прозябает на такой политике. Это приглушает силу, дух созидания. Ни одна экономико-общественная модель так не выигрывала. Казалось бы, что здесь непонятного? Это дискуссия мировоззренческая, не персонифицированная к каким-то фамилиям.

Кто мы? Мы, действительно, та нация, которая ощутила силу демократии, свободы и хорошо понимает: демократия не Ющенко нужна - людям нужна. Только свободный человек может быть счастливым. Только в рамках демократии вы можете отличить от худшего и выбрать лучшее. Другого способа нет. Да, она может пробуксовывать, может давать какие-то определенные рецидивы. Но если мы потеряем демократию - потеряем независимость. Это, к слову, может произойти очень легко и очень быстро. И тогда же многие с сожалением оценят эту непоправимую потерю... Еще и еще раз подчеркиваю: наш путь - национальное становление. Не состоится - проиграем, как проиграли украинскую независимость в начале 20-х годов прошлого века. Без этой потуги, без государственного становления мы - как войско без знамени.

Мы живем в другой ситуации, чем 10 лет назад: в парламентском государстве. Можем вести дискуссии, есть ли культура формировать парламент прозрачно, конкурентно, а в парламенте - большинство, которое берет на себя ответственность за формирование национального, экономического, социального курса, бюджетной политики. Очевидно, наша нация политически неструктурированная: только полтора процента граждан идентифицируют себя с какой-либо партийно-политической силой. Как при таких условиях избирать эффективную власть? И к тому же идеологии наших партий слабые, а то и просто никакие. Какая идеология у БЮТ? Или у Партии регионов? Ее нет: это «фан-клубы», где правит бал конъюнктура, далекая от идеологии. Вот и возникает конфликт: как в поселке, где нет партий, заставить гражданина формировать власть через партийную призму, как того требует закон 2004 года?

Каждое демократическое общество, очевидно, склонно эволюционировать от президентской системы правления к более демократичной парламентской. Но это не вопрос вывески: есть парламентская форма - значит, гарантировано демократическое общество. Нет! Я убежден: с изменениями 2004 года мы только отдалились от основ становления демократического строя. И сейчас он, на мой взгляд, базируется исключительно на том, что мы имеем Президента - не узурпатора, который защищает эти демократические ценности. А то, что очень часто происходит в нынешнем парламенте, - это система, которая порождает безответственность и колоссальный популизм.

- Так, к сожалению, сложилось в нашем треугольнике верховной власти Верховная Рада - Президент - Кабинет Министров: если очерчивается какой-либо союз двоих — это обязательно против третьего. Возможно, во имя прогресса государства назрела необходимость разорвать этот треугольник, выпрямить его в прямую линию противовеса двух ветвей власти, прекратить делать крайним третьего...

- Очевидно, вы правы. В контексте реформы 2004 года, когда Президент перестал формировать правительство, назначать Премьер-министра, Генерального прокурора... Сегодня из арсенала реальной власти у Президента осталось разве что право вето - если закон не соответствует Конституции или другим законам. Этим я пользуюсь. И сегодня меня мало кто может упрекнуть, что это право не реализую. Реализую. Даже есть такие, кто утверждает, что делаю этого слишком много. Но я могу отстаивать каждое свое вето. Понятно, часто это непопулярные вето, но это не мое - играться в популизм.

Вторая тема - международная политика. Я счастлив, что за эти 4 с половиной года проводил такую политику, которую до меня никто не проводил, так как, очевидно, не ставил перед собой такой цели.

Или оборонная политика. Откровенно говоря, если Президент сегодня перестанет говорить об оборонной политике, об армии, о безопасности государства, о нашей интеграции в неконтинентальную политику безопасности и обороны - думаю, в государстве больше никто об этом не скажет.

Как я выполнял свою миссию, скажем, в отношениях с Конституционным Судом или Центризбиркомом, - мне легко за это отвечать. Легко. Но это мало кого будет интересовать. Формирование в парламенте такой политики бездеятельности, когда за месяц, кажется, принимается в среднем 16 законов, - это красноречиво свидетельствует, что мы имеем колоссальную политическую проблему.

Попробуем дать ответ. С 2004 года мы ввели пропорциональную систему выборов. Политические силы, пройдя в парламент, формируют коалицию большинства, которое берет на себя ответственность за формирование правительства, бюджета, экономической и социальной политики. И назначает тех, кого до 2004 года назначал Президент. И конечно же, принимает законы как основу обеспечения реализации определенного курса. Институт большинства взял на себя публичную ответственность. За это государство передало им в руки бюджет, каждую копейку, которой может распорядиться только Премьер - в рамках определенной парламентским большинством доктрины. Такое поле игры.

Но теперь, когда имеем нестабильно работающий парламент, следует спросить, почему эта система дает такие ощутимые сбои. Не искать причин в персоналиях - это будет ошибкой. Почему нет согласия или консолидации? Ведь, по сути, реформаторы 2004 года, начиная с А.Мороза, говорили: основная цель - придать новый импульс власти. На самом деле, как показывает работа парламента, мы пришли к новым противоречиям. Почему? Коалиция в парламенте есть? Очевидно, есть, да и Председатель Верховной Рады об этом объявил. Но Конституция определяет ее как коалицию большинства. Параллельно с декларацией о коалиции надо декларировать каждым депутатом формально свое членство в этой коалиции. Возникает коллизия: учитывая три фракции, которые образовали коалицию, оно якобы есть - количество членов этих фракций превышает 226. Если бы у нас работал закон о Регламенте Верховной Рады, он сразу поставил бы требование узаконить это большинство персональным вхождением в нее каждого депутата фракции. Такого закона требует от парламента и Конституционный Суд, но такой закон безуспешно инициируется уже в пятый или шестой раз. Именно в рамках его принятия Президент имел бы право влияния - через механизм вето. А пока такого закона нет - широкое поле для фальсификации: коалицию имеем, а большинства нет. Поэтому формально Конституционный Суд не может дать толкования, является ли нынешнее правительство легитимным. Если бы был закон о Регламенте, уверен: КС за один день дал бы ответ, что правительство, у которое есть парламентская коалиция, но нет персональной поддержки 226 депутатов, - правительство нелегитимное... Как выйти из этой коллизии? Конституционный Суд дал разъяснение, которое каждая сторона спора трактует в свою пользу. А на самом деле Конституционный Суд, по сути говоря, сделал то, что ему было нужно: он может комментировать только «тело» Конституции, но не версии, даже логичные.

Таких примеров немало. Почему мы отстаиваем необходимость конституционной реформы? Потому что политическая жизнь, которая формируется из власти и оппозиции, - конфликтная. Но в этом мудрость демократии: Конституцией и другими законами дается ответ на любой кризис, который возникает в системе власти. Не Майдан должен толковать, кто прав, и не какие-то закулисные интриги в парламенте – только Закон. Очевидно, нам надо углублять Конституцию, которая давала бы ответ на все нюансы жизни: как назначается правительство, как работает Президент с парламентом, у которого нет большинства, - сегодня, завтра или послезавтра. Другими словами, как постепенно, ступенька за ступенькой, демонтировать проблему. Этого в нашей Конституции нет. Надо найти волю изменить Основной Закон: он должен давать ответ на необходимость быстрого урегулирования таких проблем. Не надо ждать метастазов этих проблем, которые зашли бы в кадровую политику. Это первое.

Второе. Может ли быть эффективной власть, которая после 2004 года формируется в закрытом порядке? Хотели бы вы, чтобы в украинском парламенте были люди судимые, с криминальным прошлым? Думаю, 90 процентов избирателей за таких людей не голосовали бы. А в нашем парламенте таких людей - не один и не пять... А люди с двумя судимостями? Это уже называется рецидив. А люди с тремя судимостями?

- Очевидно, это уже наш политический рецидив...

- Думаю, скорее - патология. Человек, который имеет конфликт с законом, поднимается по политической, властной лестнице... Ему дают мандат... Убежден: простой избиратель этого не допустил бы. Очевидно, это упрек системе. Не рецидивистам - они есть в каждом обществе. Но ни одно цивилизованное демократическое общество не выдвигает рецидивиста во власть. Поэтому надо менять закон, надо сделать такой выбор публичным. Нельзя закрытым списком формировать власть, так как тогда во власть попадает криминалитет, те лица, которые никогда не будут давать ответ на национальное развитие, национальный приоритет, национальную независимость. У них более сильная доминанта: получив иммунитет, продолжить свою криминальную деятельность, которая их породила.

Нам надо изменить систему выборов. Не надо пропорциональной закрытой системы выборов на уровне района, города, области. Так как это слишком большая перегрузка для общества: оно не готово к такому способу формировать власть на этих уровнях.

Уже никто не будет менять парламентскую форму правления на президентскую. Но закон о выборах в ВР надо менять: избирать в парламент не темных лошадок по закрытым спискам, а тех, кто получил персональную поддержку людей, кто, очевидно, будет отвечать перед избирателем за оказанное доверие. Чтобы мы имели действенный парламент, надо изменить Конституцию, чтобы мы имели достойных политиков, надо изменить систему выборов.

Чтобы перестали создавать систему проблем во всех сферах, нужен двухпалатный парламент. Однопалатный парламент - всегда конфликтное институт, тем паче, если недостаточно хорошо выписана Конституция и законы. Как при такой состязательности политических сил иметь политическую стабильность в стране? Очень просто. Избранникам на пропорциональной основе закон отводит три миссии: формирование правительства, бюджета, законодательное обеспечение. Но они не должны назначать Генерального прокурора, председателя СБУ, членов КС или членов ЦИК. Это не органы, которые должны носить партийные признаки. Это национальные институты, которые должны быть внепартийными, даже внеполитическими. Эту надпартийную, общенациональную функцию должна принять на себя верхняя палата парламента. Таким образом, партийный конфликт нижней палаты парламента не распространяется на верхнюю: она представительная. Нижняя палата распускается, верхняя - нет: она вечная, как вечная Украина. Она формирует институты государственной стабильности.

- Господин Президент, а где гарантия, что в верхнюю палату не пройдут, извините, негодяи?

- Одна гарантия: ответственность гражданина. Вспомните, что было 5 лет назад. Какое возмущение человеческого гнева. Так как власть тогда не давала возможности провести честные выборы, определиться избирателю в своих симпатиях. Очевидно, ноябрь 2004 года уже не повторится. Гарантия - демократия, свобода выбора.

У нас до сих пор большинство верит картинкам, пиарам, подслащенной политике. Но это надо пережить. Для того, чтобы популизм раз и навсегда получил по рукам, может, и надо всем нам помучиться очередных пять лет в этом популизме. Если неспособны распознавать популизм - значит, обречены жить с ним. Но лучшей гарантией является возможность проведения честных выборов и усиления ответственности самого избирателя. Дайте систему честных выборов, обеспечьте законность ее реализации, все остальное - это ответственность избирателя: он источник власти. 

- Какой именно механизм обеспечит ответственность избирателя?

- Система выборов должна быть персонифицированной. Человек может отвечать только тогда, когда отдаст персональный голос за того или иного политика. Когда будет иметь право сделать свой персональный выбор. А вместе с тем - начиная с правоохранительных органов, Генеральной прокуратуры, сделать все, чтобы этот закон выполнялся. Это тоже неотъемлемая составляющая ответственности. Двое последних выборов в ВР — очередные и досрочные - принесли победу оппозиции. И результаты этого волеизъявления признаны во всех регионах страны, всеми наблюдателями как выборы законные, демократические. Итак, мы получили новый инструмент, которого не было в 2004 году, когда через Майдан надо было доказывать то, на что должен был дать ответ Закон.

Поэтому последствия завтрашнего выбора уже ложатся на избирателя, на его совесть.

- Международные специалисты с Востока и Запада, Венецианская комиссия еще несколько лет назад чуть ли не единодушно признавали, что наша Конституция – едва ли не самая лучшая, самая демократическая в мире. Почему же так необходимо менять ее сегодня?

- Если мы говорим о конституционном процессе, вы, наверное, обратили внимание на записку Венецианской комиссии, которая, по-моему, за последние 13 лет была одной из лучших. Она касалась моих изменений и дополнений к Конституции. Очевидно, анализ национальных конституций, который фиксировали в 1996 году или 1997 году, исходил из того, что нормы, заложенные в Конституции, соответствуют аналогичным нормам конституций западных государств. В 2004 году этой поспешной так называемой политической реформой было принесено изменение конституционного строя – с президентского на парламентский. Повторяю: я не атакую этот порядок, вернуться назад невозможно. И не стоит. Нам надо совершенствовать этот механизм. Но есть ли у нас воля для этих усовершенствований? Думаю, нет. Последние полтора года какой ключевой рецидив царил в парламенте? Две мегафракции были за шаг до договоренности, как дальше неконституционно реформировать Конституцию и привести нас к тому, чтобы, скажем, избирать Президента в парламенте. Очевидно, это дальнейшее понижение статуса Президента. И в этом Венецианская комиссия увидела одну из угроз: это, по сути, закулисная договоренность о том, как высокого статуса должность процедурно сделать управляемой в интересах двух политических сил. Конечно, здесь возникла коллизия: выборы Президента в парламенте возможны, но это должен быть уже другой Президент. Если народ на референдуме скажет «да» - надо идти по этому пути. Но это не частный вопрос депутатов. А тем паче - двух политиков, которые хотят поделить между собой страну на очередные 10-15 лет.

Сегодня нам крайне необходима политическая реформа, изменение Конституции, реформирование системы выборов и более принципиальный, более придирчивый отбор людей, которые стремятся попасть во власть. Связь того, кто избирает, с тем, кого избирают, должна быть взаимной и прямой. Это то, чего не хватает сегодня нашему законодательству, поэтому часто при власти люди, которые не являются достойными. Мы уже пожинаем плоды такой политики. Почему так тяжело продвигаемся в экономических реформах? Почему последние полтора-два года, я сказал бы, - потеряны для страны? У нас ничего экономически не состоялось. Мы в шоу, мы в концертах, в веселых красках... Все это пустота, бесполезность. Почему не состоялись реформы, начиная с пенсионной? Если парламентское большинство и правительство, которые несут груз ответственности за экономический курс, не имеют воли к этим реформам - эти реформы оппозиция не проведет. А как воплотить судебную реформу? Согласитесь, сам суд ее не проведет. Единственный институт, который должен осуществлять реформы, - парламентское большинство, а лидером его является Премьер-министр. 

Сейчас же выходит - лучше жить в разочарованном мире, чем принять на себя ответственность. Без народа Конституцию в стране никто не усовершенствует. Никто. Фальсифицировать смогут относительно легко: те же две крупнейшие фракции парламента. Но эти силы - тоже выбор людей. Очевидно, из меркантильных соображений эти мегафракции довольно легко смогут найти общий интерес - не национального, а партийного уровня. Который консолидирует их, чтобы внести в Конституцию новые рецидивы.

- Тем паче, что это можно представить обществу, как шаг к консолидации нации...

- Конечно, это легко завернуть в самые яркие «фантики». Поэтому снова буду апеллировать к нации. Хочу видеть ее более ответственной. Не опускающей руки. Государство - это лучший способ защитить свои национальные интересы. Поэтому и говорят: если есть нация, у которой нет государства, она никогда не реализует своих возможностей. Негоже сваливать на государство собственные житейские неурядицы. Это плохая привычка, это тот патернализм, который культивировался, к сожалению, столетиями империи. Недаром мудрые люди сегодня говорят: имеем собственное государство, но еще не имеем нации. Не хотелось бы брать на себя это радикальное мнение, чтобы кого-то не поранить. Но прислушаться к этому мнению стоит каждому. Иметь нацию - намного сложнее, чем декларировать независимость.

- Неужели для того, чтобы ощутить сплоченными, нам на наши головы нужны чернобыли, пандемии, стихийные бедствия?

- Иногда бедствие действительно объединяет. Но это мысль для слабых. Что такое объединение? Что объединило Майдан? Поверьте - не будущая фамилия министра финансов, Премьера или Президента. Майдан, нацию объединили идеалы, которыми люди хотели жить. Что объединяет общество? Цель.

- И угроза...

- Да, и угроза потери. Что сегодня самое сложное в украинской политике? Разные идеалы. Разные цели. И, как правило, не ведутся дискуссии о высоких национальных целях - удовлетворяемся банальностями: там хотя и меньше темы для консолидации нации, зато большее поле для популизма. Я глубоко убежден, что у нас нет проблемы «Восток-Запад». Есть много событий, на которые одинаково реагируют в разных уголках страны. Разумеется, есть определенные видоизменения ментальности, а иначе быть не может: в ХХ веке украинцы жили, кажется, в шести империях. Но это не то, что разъединяет нацию.

Нам надо осознать, что мы нация. Ощутить, что за нами стоит наше государство. Которое начинается с собственной территории, с собственной безопасности, с собственной обороны. Нация - это единый язык. Единый государственный язык. Язык Россию не разделяет, хотя там 73 только автономных образования, со своими родными языками. Но у них - один государственный язык. На самом деле, в наших спорах вокруг государственного языка вижу другой подтекст: либо полноценное становление Украинского государства через признание государственного языка, либо, простите, забавляемся в государственность, тешимся «полуфабрикатом».

Легко ли Президенту формировать украинско-российские отношения, когда подавляющее большинство политиков убеждает, что у нас, дескать, «вековые традиции», «общая история», «старший брат», «тьма-тьмущая зависимостей». Что, дескать, имеем хорошо накатанную дорогу: сел в поезд, переспал - на утро уже там... Можно, конечно, и так прожить, и для кого-то это будет политика. Но такая политика не для меня. Не потому, что я не ценю эти достижения. Наоборот, я их очень ценю: это большой украинский интерес, которым надо дорожить, который следует поддерживать, сопровождать и все делать для того, чтобы наши отношения были дружескими, добрососедскими — отношениями равноправных независимых государств. Но вместе с тем большой глупостью будет, если мы, имея такую границу с Европейским Союзом, будем пренебрегать самым широким потребительским рынком мира, куда, кстати, Россия продает 55 процентов того, что производит. Почему Украина способна сегодня продавать лишь 28 процентов своей продукции?

- Может, потому, что нас там не ждут?

- Жизнь жесткая, а рыночная жизнь - тем паче. За рынки надо бороться, иногда - жестоко. Конечно, не ждут, но это наш интерес - пройти даже в щелку. В экономике не главное, как сделать продукт, а как и где его продать. Следует искать нашего покупателя. Следует иметь свой диверсифицированый рынок. И надо интегрироваться в мировую экономику: она нам платит, она формирует стандарты жизни.

- Возвращаясь к Майдану. После его победы, чего греха таить, наломали достаточно много дров в кадровой политике: необходимую частичную смену кадров превратили чуть ли не в тотальную кампанейщину, подбирая их по принципу «свой-чужой». Чувствуете ли лично Вы определенное разочарование нынешними результатами такой поспешной кадровой политики в государстве?

- Ответ на этот вопрос требует отдельных аргументов да и больше времени. Но попробую ответить коротко.

Закончился Майдан. Что я делаю как Президент? Все люди, которые стояли рядом со мной на сцене Майдана, в частности и те полтора-два десятка известных, узнаваемых, - все на другой день пришли в кабинеты власти. Думаю, меня никто не сможет упрекнуть, что я тогда кому-то помешал это сделать. Так как верил этим людям, доверял, как и обществу. Все они без исключения стали носителями власти. Что возникло дальше? То, что быть на Майдане, быть на митинге - это одно, а прийти во власть и проводить современную профессиональную грамотную политику - другое: надо иметь достаточные знания, чтобы отличить зерно от плевел. И здесь ситуация сложилась малоутешительная. Речь не идет о каких-то технических вещах. Воспитывать чиновника, власть, бюрократа - это не вопрос Майдана. И не вопрос одного дня. Власть - это особые люди, которых часто называют «элитой». Так как они берут на себя ответственность, они делают политику изменений, и это их отделяет от политических спекулянтов. Так в чем возникли первые расколы и угрозы среди деятелей Майдана? В идеологии. Когда возникла необходимость организации рынка, рыночных реформ. В январе 2005 года мы имели приблизительно 6 процентов ВВП. А в сентябре - уже 1,5 процента падения. А у нас есть шанс лишь тогда, когда мы движемся вперед, когда создаем реформы. К сожалению, я не нашел у Премьер-министров этого генератора таких реформационных изменений. В то же время получили Премьера, который прибегнул к политическим спекуляциям: грызня в команде началась с того времени, когда удар - мы, кого потом назовут «окружением Президента» (те, кто впоследствии станут окружением Премьера), получили не от Януковича, не от коммунистов – от своих. От БЮТ. Начался процесс самоедства. Это была тактика, совершенно далекая от национальных приоритетов или национальных ценностей. Это заработали примитивные человеческие «эго»...

- Соблазн?

- Соблазн. Когда мы тогда начали говорить о чувствительных вещах национального возрождения - оказалось, что у нас разные взгляды. Например, за годы моего президентства, если говорим о такой очень чувствительной духовной области, как возрождение украинского языка или украинской книги, - у нас 80 миллионов гривен это был пик финансирования, а меньше всего в этом году - 1,5 миллиона гривен. Это у страны с 300-миллиардным бюджетом! Это уже свидетельство того, что мы с правительством на разных полюсах ценностей. Или когда речь идет о нашей исторической памяти. Почему и здесь мы такие разные в наших подходах? Теперь очевидно: у нас разные понятийные и идеологические подходы. Так как если вам предлагают модель жизни без собственной истории, - это слепые поводыри: они ведут вас к потере государственного суверенитета и независимости.

Или когда говорим о национальной культуре. Возьмем для примера национальный фестиваль культуры, который не финансируется правительством. Такое возможно в какой-то стране? Нация гибнет не от военной оккупации - это уже почти невозможно сегодня. Нация гибнет от того, что наступает пандемия, которая убивает чувствительность к родному языку, культуре, когда мы теряем то, что идентифицирует нас как нацию. Если хотим жить состоятельнее – именно решение базовых фундаментальных вещей своего национального становления поможет ставить и успешно решать экономические, социальные задачи. Чтобы поставить цель экономическую, надо быть смелыми, мобильными в реформах. Нужно четкое национальное становление, чтобы ощущался единый организм. Тогда легко, образно говоря, за одни сутки сделать радикальную реформу на селе - отдать землю крестьянам. В то же время у нас нет на то критической политической воли, осознания того, что это путь развития. Одни видят в этом коррупцию, другие никогда не пойдут на это, так как однажды уже забрали эту землю у моего деда-прадеда, истребили голодом десятки миллионов моих соотечественников. И это их коммунистическая идеология, к сожалению, не осужденная. Поэтому убежден: выборы 2010 года - это не технические выборы. Либо страна идет вперед, возвращается домой в Европу, либо решаемся на эксперимент, который приведет нас к потере независимости.

- Господин Президент, на многих публичных мероприятиях Вы появляетесь семьей, с детьми и внуками. Это, несмотря ни на что, немалая физическая да и психологическая нагрузка на детский организм. Сегодня, когда приняли решение снова включиться в президентскую гонку, имеете ли полное понимание и поддержку в семье?

- Понятно, на многие мероприятия, которые посещаю со своей семьей - с Тарасиком, Софийкой, Кристинкой, со старшими моими детьми, - не всегда у детей бывает особое желание идти. Но я часто им говорю: «Вы - дети Президента, и это ваша работа». Я должен нести пример. Отдаю себе отчет, что далеко не на всех мероприятиях присутствие детей легкое, прежде всего для них. Но понимаю и другое, из того, что они там услышат, - какая-то малость, пусть небольшая, запечатлеется в их памяти. Но эта малость - это и есть то самое важное, что через 5 или 10 лет сформирует их как граждан нашей страны. Не мыслю себе, как можно родиться, жить в стране и не быть ее патриотом. Патриотизм должен объединять нас - локоть к локтю.

А детям должны передать другую страну. Намного лучшую.

Последние 4 года мы жили в экономических темпах от 7 до 7,8 процента прироста ВВП. У нас за 18 лет другого периода с такими темпами не было. И то, что в этом году из-за несколько противоположного представления Премьер-министра о макроэкономике, мы катастрофически теряем, как ни одна страна не теряет, - это на совести и компетенции Премьер-министра - не на моей. То, что за эти 4 года в Украину пришло 32 миллиарда долларов инвестиций - я не могу говорить, что они пришли конкретно «под Президента» или под кого-то другого. Когда в начале 2005 года в Украине было 7,6 миллиарда инвестиций, а сегодня 38 миллиардов, - я горжусь этим. Когда в прошлом году в Украину приехало 23 миллиона туристов. В Турцию - 21 миллион. Когда мы отменили визовый режим, когда страна стала открытой...

- Не жалеете об этом сегодня...

- Не жалею. В прошлом году только в страны Шенгенской зоны выехало более 1 миллиона украинцев, а до этого больше всего - кажется, 420 тысяч. 40 процентов граждан, которые в прошлом году посетили Европу в качестве туристов, получили бесплатные визы. Когда такое было? И почему этим не гордиться? Или количеством многократных виз для украинцев, которое в прошлом году выросло вдвое. Или сокращением в прошлом году вдвое отказов украинцам в шенгенских визах. Или тем, что мы вплотную приблизились к формированию с Евросоюзом соглашения о политической ассоциации и экономической интеграции. Это последняя ступень к интеграции с Евросоюзом. Разве мечтал кто-то о таком 4 года назад? Почему этому не радоваться? Мы стали другими. У нас появилась свободная журналистика. Которой не руководят с Банковой. Мы взрослее, становимся европейцами в самом высоком значении этого слова.

Да, у нас много разочарований, много проблем. У нас большая коррупция. Мы имеем коррупционную гниль в судебной ветви власти. Я подготовил законопроект о реформе судебной системы, он дает ответ на то, как иметь честного судью и честный суд. Но что с того, если проект два с половиной года лежит в парламенте: нет необходимой поддержки. Или 4 закона о борьбе с коррупцией, которые в конце концов удалось «протолкнуть», которые вступят в силу с января следующего года, - они же поданы в парламент еще в 2005 году. Впрочем, даже то, что мы об этом пишем, говорим, свидетельствует, что мы осознаем масштабы проблем. И что мы их устраним, так как это проблема всех.

К сожалению, кроме правительства Ю.Еханурова, не было правительства, которое дышало бы экономическими реформами, который было бы профессионально преданным теме перемен. Мы имели и особенно сегодня имеем политизированные правительства. Тактика нынешнего правительства - переждать кризис. Это наихудшая тактика. Кризис - лучшее время для проведения реформ, когда в обществе особенно обострено стремление активно преодолеть угрозы. По моему глубокому убеждению, нынешняя политика правительства и правящей парламентской коалиции - это политика убаюкивания нации сладкими чарами, за которую со временем придется дорого и тяжело заплатить каждому украинцу.


Версия для печати

Официальные документы

События

Фотоальбом

Видео

Виртуальная экскурсия

Все права на материалы, размещенные на этом сайте, принадлежат Администрации Президента Украины.
01220, г. Киев, ул. Банковая, 11. Справочная Администрации Президента Украины – (044) 255-73-33